Гибель Атлантиды подтверждает, что "губит людей не пиво, губит людей вода".

Я иду по той же дороге, но только один и на небе такое же солнце, и оно сейчас одно. Передо мной тот же горизонт: впереди него здания и люди, позади него несбыточные мечты и забытые думы. Черный плащ трепещет по ветру, чайные розы и утренняя роса на них. Улыбка не слетает с губ, когда они прикасаются к ладони, которую ранил случайный шип. Может быть, это он ранил ее в сердце; проще полюбить женщину, чем узнать, о чем она думает.

Они снова идут рядом в своей мечте, ее рука лежит в его руке. Их никто не увидит. Ее взгляд тает в его глазах, и он думает о самой далекой звезде, в лучах которой они могли бы вместе летать. Это не сон и не мечта, просто воспоминания подошли намного ближе, чем им обычно позволяется. И пусть годы идут своим чередом; все будет повторяться, насыщаясь в цветах радуги незабываемых глаз. Нет ничего важнее воспоминаний, близких сердцу.

Горизонт уже намного ближе, чем раньше, воспоминания притягивают, мечты претворяют. Ощущение горизонта избавляют от неуместного соблазна вернуться обратно. Шаг становится все медленнее, затем начинается полет и другой мир окружает, отбирая способность мечтать, забирая воспоминания. Думы стали легкими и понятными. Все-таки обратно есть путь, но подозреваю, что он последний, и скоро и он исчезнет. Прижимая к груди последние воспоминания, я ринулся прочь отсюда.

Тело почти не ощущается, но подозреваю, что оно осталось таким же. Вокруг родные деревья, они плачут, помогая перенести ту боль, которая возникла на месте потерянных воспоминаний. Меньше всего желая этого, я делюсь с ними этой болью и плачу вместе с ними, оберегая от чуждого мира свои воспоминания, хотя оберегать их уже нет нужды. В этом мире им ничего не грозит. Я поднимаю голову и смотрю на небо, и облака расходятся, пропуская к земле последние, красные лучи этого земного дня.

Влюбленные глаза смотрели на заснеженный горизонт, медленно отступая от этого мира. Ресницы пугливо подрагивали, но ни он, ни она не повернулись друг к другу, а только посильнее прижались щеками. Волнующий шепот исходил из сердец, проникая обратно в грудь, поближе к теплу…

Этот день был достаточно холодным, чтобы дыхание густым паром вырывалось изо рта. Она нащупала дверь и оттолкнула ее. Воспоминания, не мешкая, снова пронзили тщательно оберегаемую пустоту – матерь ее одиноких мыслей, прошлых мечт и настоящих страданий.

Ноги сами несут ее к столу у окна. Сначала шарф, перчатки, пальто падают на свободный соседний стул; потом садится и она. Спустя несколько минут замерзшие руки обхватывают кружку с горячим шоколадом. Она вдыхает горьковато-пряный запах и забывает почти обо всем.

Чья-то рука обнимает ее за талию. Теплые губы целуют в холодную щеку. Тихий шепот раздается совсем рядом. Ей не понятны эти слова, но они до невозможности нежны. Она опускает голову, чтобы увидеть снежное небо за окном, и оно медленно ее кружит. Белое небо от горизонта к горизонту.

Голова так сильно кружится – от тепла и запаха, от слов и неба – она закрывает глаза и встает. Снимает обнимавшую талию руку и передает ее другой своей руке, накрепко сжимая в ней. Не оборачиваясь, делает шаг, и горизонт снова перед ее глазами. Это наш мир – не забывай.

Великий Новогород. Великая Русь.

День в половину моей ладони,
Ночь в половину твоего лица,
Время уходит, быстро до боли,
Нет ему начала, нет и конца.

Ты приближаешь глаза к рассвету,
Губы кусаешь почти до крови,
Нетерпеливо обращаешься к свету,
А сердцем ловишь капли тьмы.

Прозрачные лица и запах лета
Уносят снова в прошлые дни,
Душа остается вновь без ответа,
А в теле холодном пляшут огни.

В пустотах ночи совсем одиноко,
Беспокойное сердце тихо стучит,
Ты думаешь о жизни жестоко,
А она в ответ всегда лишь молчит.

«Что делать?», - ты спросишь меня,
Совсем не желая услышать ответ,
И прижимаясь к каплям дождя,
Ты вдруг поменяешь свой цвет.

Сравни лик света дня и полного диска луны, и забудь об этом, когда пойдешь по тропинке луча, ведущего в этот дивный лес, будь то под солнцем или луной. Имя ему Лефайнэ и он выстоит, пока его не забудет последний из нас.

Он покидал свой дом, когда распространялись первые ароматы ночи. Запрокинутая голова не мешала ему выбирать свою дорогу, а глаза были прикованы к танцующим на небосводе огонькам.

Он водил головой, выслушивая в тишине незабываемый голос и танец струн, приводящий в головокружение его сердце. Потом замирал, подставляя руки ночному свету. А звезды еще долго танцевали - до самого рассвета.

Когда утренний ветер прикасался к нему, он пробуждался от любимой мечты и возвращался к своему дому, чтобы увидеть сон, давно ставший явью. А рядом с ним был его лес.

Высокий путь звал его вперед, а старый путь не пускал назад. А он все верил, что никогда не забудет путь к сердцу Лефайнэ, чтобы вновь услышать незабываемый голос любимой и увидеть перебирающие невидимые струны руки.

- Держать строй! - зычный голос дворфа перекрыл шум битвы. - Держать строй! Бардран, заваливай налево! Тяните на себя! Вашу мать! Вы что уснули!? Десятник, чесотку тебе в печень! Перемещайтесь!

Алксин, прозванный своими подчиненными Разящим, хлопнул по плечу стоявшего рядом такого же приземистого крепыша закованного в латы.

Дело, изначально сулившее неплохой барыш, могло обернуться безымянной братской могилой. Не более пяти сотен, оставшихся от тысячи панцирной кондотты Махивала, отчаянно отбивалась от превосходящих сил противника. Справа кондотту пытались обойти такие же наемники армии противника и если не умением, то количеством они этого, в конце концов, добились бы. По большей части это были люди. Легко вооруженные по сравнению с закованными в тяжелые доспехи дворфами, они не торопились закончить свою жизнь под острыми топорами свирепого горного племени. Они ждали чего-то или точнее кого-то.

Махивал Черный Камень, командующий кондоттой, в краткий миг передышки, после очередной отбитой атаки наемников, созвал военный совет. ( читать дальше )

Мир сдвинулся. Время стало течь по-другому. Они забыли лик отцов и матерей. Вчера давно исчезло. Что будет завтра им неведомо. Они уже распилили все, что можно, а лютый голод не проходит и уже не пройдет. Время снова ищет стрелков, которые не забыли лица своих отцов ...

Когда реки уйдут в глубины земли и последний след занесет наступающий с востока песок, исчезнут последние тени и никому от звезд не скрыться.

---

Сегодня мест не было, и он сидел в самой темени, на пустой бочке. Над ним на деревянном сплетенье чуть ниже потолка расположилась тишина. «Отличное место для наблюдения», - подметил он, замечая все доступные и не доступные обычному взгляду серые места. Тишина иногда морщилась от стука кружек по столам, топота ног по старому скрипящему полу.

Растворяясь по всему залу, он набирал внимание, отпивая из далеко не первой за этот вечер кружки. Черный напиток с приятной горечью напоминал ему добротный кремовый стаут. С предпоследним глотком, он нашел, что искал. Отставив кружку в сторону, он миновал первый зал и встал спиной к стене, которая, не являясь опорной, послужила лучшим укрытием для него, найденным за сегодняшний вечер.

Знания пришли, и знак был сотворен. Сквозящий взгляд не стражника прошел через него. Опасности не было. Несколько шагов вперед, несколько слов. Чужие слова. Несколько слов. На помощь пришла тишина, и зал снова ожил, больше не отвлекаясь на него. Он миновал дверь, потом еще одну, еще. Прошло несколько минут, прежде, у него появилась тень.

Здесь было не от кого прятаться, а те, кто увидят, больше никому не расскажут. Обратного пути для них уже нет. А он еще вернется, чтобы вспомнить то, что еще не успел забыть. Он вернет последние чужие слова и вместе с ними появится тень, а может быть и две. На две тени он мог рассчитывать в том случае, если тишина опять пребудет с ним.

---

Он высоко поднял голову и полетел навстречу манящим его звездам.

Он смотрел через эти глаза в сердце, которое готово было выпрыгнуть. Он говорил теплые сердцу слова в эти мягкие губы, которые пытались что-то выдумать, но все слова исчезли. Ее голова горела от едва скрываемого волнения и еще чего-то доселе неизвестного. Он обволакивал ее своим присутствием. Его мир становился и ее миром.

( читать )

Было слишком темно, чтобы найти дорогу снов. Слишком поздно, чтобы вспомнить, что такое любовь. Однажды она была моим другом, но теперь мой меч ищет путь к ее жизни.

Может быть, я был напуган или гордость помешала сбежать и спрятаться. Но оправданий не было – ее ненависть переступила черту, и любовь стала войной без надежды.

Иногда можно все изменить, переписать историю, но это не для меня. Я давно отдал свою любовь, и где бы не наступил следующий день - отдам снова.

Для нее любовь и война – одна и та же игра, в которой она никогда не проиграет. Даже не пытайтесь ничего изменить, все равно не получится. Всё или ничего. Только так.

Пройдут годы и в тот день, когда мой меч коснется ее, она даже не узнает меня. Только, когда я открою глаза перед ее лицом, она возьмется двумя руками за лезвие клинка и поможет найти обещанную ему жизнь.

( смотреть )

Пиво в Белфасте самостоятельно покупают у барной стойки. Если ты не способен дойти до барной стойки и купить себе пиво, значит пора домой.

Мест немного и заказывать их надо по телефону, и вчера сказали, что на пятницу свободных мест уже нет.

Преимущество места около барной стойки в Белфасте заключается в том, что пиво наливают вне очереди и красивая музыка льется совсем рядом. Но поесть за стойкой не предлагают. Увы.
( почитать и посмотреть )

И падает измятое платье на кровать,
И крест из рук едва сбивает дрожь,
И тишина молчанье навевает.
( читать другое )

Чай вдвоем, где закрыты шторы,
Лунный свет погибает в глазах,
Рядом мир, а за ним бутафоры,
В их руках только любовь и страх.

Ты видишь новый мир перед собою,
Дрожишь от ожидания в темноте ночи,
Касаешься ты чашки как меня губою,
Кусаешь локти, попробуй, не молчи.

Скажи слова, хотя забудутся они,
Своею наготою душу обнажая,
Сейчас искриться будут как огни,
С тоскою сердце нежно обнимая.

Молчишь, улыбкой страха ободряя,
Сжимаешь сердце каменной рукой,
Последним взглядом мир сей озаряя,
Ты остаешься рядом, но совсем чужой.